Зарегистрируйся Напиши, покритикуй, сфотографируй
Виновен!

Виновен!

Ни одно государство не вечно, ни один правитель не бессмертен

Номинация: Лучший рассказ

Этот рассказ посвящаю Валентине Николаевне, потому что обещал...

Виновен! На улице по – прежнему не стихал шум. Разъяренные вопли нарастали, и, казалось, через пару минут эти люди с шумом ворвутся в комнату и разорвут его своими горячими пастями. Он отчетливо представлял себе эту картину, и от этого по его выгнутому лбу поползла капля пота. Он в очередной раз слегка отодвинул занавеску.

Там, возле ствола густо разросшегося мощного дуба, среди неистово бушующей толпы, стояла еле заметная фигурка какой-то нищенски одетой жалкой старушонки. Она грозно посмотрела на него, ее рот искривила зловещая улыбка. Она подняла вверх правую руку и показала ему средний палец, а кистью другой руки провела по шее, показывая тем самым, что они намериваются с ним сделать. К горлу подступил ком, и одетый с иголочки мужчина немедленно отпрянул от окна, из его груди раздался страшный вопль, он в бессилии рухнул на стул и со всей мочи укусил себя за руку так, что из рану ручьем хлынула кровь, заливая манжет рубашки.

Он находился в одном из своих многочисленных кабинетов или как их здесь называли «комнат», хоро – шо обставленном дорогим антиквариатом; за спиной человека, распластавшегося на стуле, находился огромный красно- коричневый стол, невероятно грузный и громосткий, заваленный какими – то бумагами. Рядом с телефонным аппаратом бронзовая статуэтка афинской женщины несла на своем хрупком плече кувшин. Это была необычайно красивая и очень древняя вещь, которая повидала множество стран и пережила множество веков, прежде чем попасть сюда, к этому человеку. Мужчина не переставал истязать и мучить себя, ему самому казалось, что он впал в безумие и это конец.

За что! - восклицал он, - за что мне это, Господи! Ведь я не хотел, чтобы все так вышло! Ведь я не для этого пришел к власти. Я не отдавал приказ! Это мерзкая ложь. Не отдавал! Они обманули меня! И теперь я здесь… Брошен всеми! Всеми! Я не виноват! Слышишь?! Останови все это! Умоляю! Пусть они меня убьют. Пускай ворвутся сюда… Мне нечего терять. Жену и дочь они уже у меня отобрали! Пусть заберут и меня!!! Прошу! Прекрати это! Он бил по полу окровавленными кулаками, осыпая алыми брызгами белоснежную рубашку и прокли – нал себя и свою жизнь. Он даже не замети, как в комнату прокралась худощавого телосложения фигурка и расположилась в дверях. Она спокойно барабанила серыми тонкими пальцами по деревянной, баснословно дорогой двер – ной обналичке и жестко смотрела на страдания человека с черными, слегка затронутыми сединой воло – сами.

- Это не поможет, уважаемый президент, - сухо проговорил он.

- Ты каким – то образом замешан в этом? Говори правду, - устремив на него блестящие безумием глаза, спросил тот.

- Ну что вы! – иронически рассмеялся в ответ загадочный черный человек.

– Зачем по- вашему, я служил этому дому столько лет? Воспитывал ваших детей… Тер ежедневно ваши полы и тарелки. Как вы думаете? Что бы потом отдать вас на растерзание народу? Нет, вряд ли… Президент не сводил с него глаз. Он не узнавал этого человека. Преданный слугу словно подменили. Откуда эта надменная речь, эти небрежно бросаемые фразы и откровенное насмехательство? Откуда? Куда делось былое уважение и поклонение? Страх… Раньше от одного удара кулаком по столу он хватался за сердце и убегал прочь, а теперь смотрит с нескрываемым высокомерием. Куда пропали галантность и тон, которыми славился дворецкий.

Почему президент должен стоять на коленях, а эта свинья расположилась по-королевски, барабаня своими жуткими пальцами? Президент резко вскочил со своего кресла и с бешенным полу хриплым воем вцепился в гладкую шею обидчика. Тот принялся брыкаться, жадно глотая воздух, и вопил что есть мочи: «Этим ничего не решить! Вы хотите… А-а! Запятнать руки кровью. » Но невероятно сильные пальцы продолжали сдавливать по-женски тонкую шею. Они с каждой минутой сжимали ее все сильнее и сильнее. Через слой кожи можно было почувствовать как в жилах, жадно отбивая счет оставшимся мгновениям жизни, цирку - лирует кровь. «Я последний в этом доме!» - вырвалось из посиневших губ дворецкого и он ослаб. А ведь он прав! – промелькнуло в голове президента. – Здесь больше никого не осталось! Нет, по ка убивать его рано. С этой мыслью он отшвырнул еле дышащее, болезненно немощное тело и в очеред - ной раз подошел к окну. Толпа двигалась к главному входу, сквозь сонно оседающий туман можно было разглядеть вяло мерца- ющие огни факелов, копошащиеся в стае таких же, то медленно потухающих, то разгорающихся с но- вой силой огненных светляков. В ночи они являли собой загадочную, мистически обворожительную мистерию. Красивую… Смертельно карнавальную…

Дворецкий, распластавшийся на окровавленном ковре, пришел в сознание и тут же разразился присту- пом удушливого кашля. Его лицо как-то вдруг трансформировалось в уродливую жабью морду, с бешено выпученными глазами, которые, как показалось в тот момент президенту, внезапно пожелтели и сделали его внешность похожей на облик мерзкой рептилии. Президент стоял и хладнокровно смотрел на это жалкое зрелище. Пусть это ничтожество валяется и ка - режится в конвульсиях. Пусть страдает так, как страдал он.

Дворецкому с трудом удалось встать на ноги, он беспомощно шатался, проводя мутным взглядом по комнате.

- Садись… - пробормотал президент, - спокойно поговорим, без этих твоих штучек. - Зачем было так делать?

- А зачем было надсмехаться надо мной? Я потерял все, а ты тут стоишь и отстукиваешь арии ко – рявыми пальцами.

- Я пришел, чтобы помочь вам! Ведь я знаю, вы не виновны. Это правительственный заговор, - его лицо вдруг стало по –доброму мягким, налилось какой – то живительной розовой краской. Не знаю, кто это под – строил, но подобные вещи произошли в каждой второй стране мира, понимаете? Уже шестеро глав государств казнены через повешенье. Те, кто устраивают подобные расправы, не только стремятся захватить власть по всему миру и установить непобедимый тоталитарный режим, но и хотят унизить существующую власть. Не мне вам говорить, что каждый из президентов наложил в штаны прежде, чем испустить дух! И это на глазах миллионов людей! Публичное унижение может увидеть каждый, включив телевизор.

Трансляция ведется по всему миру с их спутников, которые сместили с орбиты наши. По всему миру то тут, то там разгораются бунты, люди обезумели. Они никого не хотят слушать. Президент закрыл лицо руками, услышанное им напоминало какую-то жуткую литературную утопию, которая никак не могла произойти в действительности, так же как он не мог потерять любимую жену и ребенка. Он проникся воспоминаниями о тех далеких временах, когда баллотировался в президенты и был неописуемо счастлив своей удаче, затем перед его взором предстал тот, почти уже забытый им мо – мент, который изменил всю его дальнейшую жизнь – принятие инаугурации. Проклятой инаугурации, которая уже тогда была окроплена невинной народной кровью. Его размышления прервал надрывистый голос дворецкого, который возмущенно спрашивал : «Вы меня слушаете?». Но его это ничуть не разозлило.

Напротив - он был рад, что наконец-то прекратилось его не долгое странствование по волнам памяти, которое наносило нестерпимую боль и страдания. Кому не знакомо это чувство? Когда отрывки прошлого, которое намного прекраснее настоящего, не покидают твою голову и как древесные черви точат изнутри? То, что было раньше – было лучше. И президент это знал, поэтому и не хотел разрывать сам себя на части. - Что? – подняв усталые глаза, спросил он.

- Я хочу знать, что с вами будет дальше?

- Лучше сказать - с нами… Скоро сюда ворвется толпа и нас… повесят, как и остальных лидеров других государств.

- Да-а-а… - печально протянул дворецкий.

– Кстати, вчера пала британская монархия. Туда я больше не вернусь… - Ничего удивительного! Очередная подстава… Кто-то из этих дерьмовых революционеров сбросил их боеголовку на территорию Германии. Проклятые сволочи! Снизу доносились звериные, полные ярости крики, сквозь которые временами прорезалась жесткая брань, они зловещим эхом носились по коридорам Белого дома. Они уже на первом этаже, понял прези -дент.

- Они скоро будут здесь, - отрешенно произнес дворецкий. Президент схватился за голову и вцепился в нее сильными пальцами - по щекам потекли две густые капли крови.

- Хватит! –закричал дворецкий.

– Возьмите себя в руки. Вы – первое лицо государства, в конце концов.

- Что мне еще остается? – в отчаянии подняв алые руки к небу, взвыл он. - Достойно уйти…

- Достойно? - разразился тот безумным смехом,

- Уйти? Те, что копошатся там, внизу, уже решили, как мне уйти. Они подвесят меня здесь, на китайской люстре. Дворецкий вскинул бровь и потянулся к камину, в зажигалке, плотно зажатой в его руке, вспыхнул Танцующий огонек; сопровождая свое рождение пучком желтовато-рыжих искр, он монотонно раскачивался из стороны в сторону как сонный филин. Огонь быстро разбегался по сухим, небрежно брошенным, облитым жидкостью для разжигания каминов, дровам. Худое лицо дворецкого задумчиво уставилось на разбушевавшейся пламень, казалось, оно смотрит куда –то в глубь него.

- Я бы мог помочь вам… - спокойно произнес он, не сводя при этом своих стеклянных глаз с камина, в которых отражались играющие горячие языки.

- Уйти? - Да. - Это как же? Мораторий на ношение оружия официальными лицами ввели еще пять лет назад. Если бы мы знали, если бы мы только знали, чем нам это обернется! Слепцы! Как мы еще тогда не поняли, что эти действия исходят от них… во имя зла, проклятой мировой революции, а не во имя воцарения мира во всем мире!!!

- Я же сказал, что помогу вам, - все так же спокойно сказал дворецкий, ворочая поленья в камине. – Пом – ните, как я заслонил вас от пули в восемьдесят седьмом? Это подтвердило мою верность вам, ведь так? - Если бы не ты, я бы здесь не сидел. - А мне наложили двадцать швов, помните?

- Да - Значит, мне можно доверять? - Допустим… Худой слуга пошарил в кармане засаленного пиджака и вытащил револьвер небольшого размера, кото- рый отражая на корпусе огонь в камине, слепил глаза ярким стальным отливом.

- Я украл его на днях у одного из них. Президент задумчиво посмотрел на оружие. Неужели таков его конец? Да, последний выход – пустить себе пулю в лоб.

- Сколько? - с нескрываемым волнением в голосе спросил он. - Две: одна – мне, вторая – вам, - он открыл обшарпанный барабан и показал, что тот заряжен. - Вы вновь спасли меня!- радостно воскликнул президент и потянул дрожащие руки коружию.

- Нет…Я первый, - как всегда спокойно пробубнили худые губы слуги. - Но… - Я первый… - продолжал настаивать он. С этими словами он взвел затвор и прислонил дуло к виску, по левой щеке его покатилась капля пота. Металл был жгуче – холодным, он все сильнее давил на кожу, оставляя красный насильственный след. Казалось, он стал со своей жертвой одним целым. Палец медленно опускал курок… Сердце в груди президента разрывалось на части, оно стучало как сотни барабанов африканского пле – мени во время праздника жертвоприношения. Оно колотилось так, словно это было вовсе не сердце, а какой-то мощный насос, движимый невидимой силой. Он путался в мыслях, не зная позволить ему сделать это или же нет. До конца оставались считанные секунды. Действовать надо было быстро, и он все - таки решился. Ринувшись со своего места, он выбил из худой паукообразной руки оружие, раздался выстрел. Окон -ное стекло моментально разлетелось в дребезги, впустив поток холодного, мокрого осеннего ветра. Он принялся нещадно трепать бархатные занавески. В эту ночь осень полноправно и окончательно вступила в свои владения, часы пробили двенадцать, было первое ноября… Внизу послышался людской гул, крики и топот спешных шагов, затем раздался глухой удар и треск разлетающегося на куски дерева, выстрелы, затем еще один подобный звук, и еще, и еще. Они выламы – вали двери. Эти страшные звуки надвигающейся революции с каждой минутой становились все ближе и ближе…

Президент попытался встать на ноги, но голень прострелила адская боль, и он рухнул на пол. Дворецкий судорожно шарил по полу в поисках револьвера, но было темно, и он ничего не видел.

- Идиот! Идиот! – бормотал он дрожащим голосом. Через пару секунд топот, сопровождаемый сотнями голосов, оказался за их дверью. Раздался хлопок и дверная ручка раскаленным фейерверком разлетелась на части, оставив черный запекшийся след. Было слышно как чья – то нога с силой ударила по двери, и она, нервно затрещав, распахнулась. Впереди бесконечной колонны с факелами стоял бородатый человек, он злобно пыхтел, его шея раз - дулась от неимоверного напряжения, играя выступившими венами, и была такой же пунцовой, как и ли – цо.

Брызжа слюной, он проревел своим бычьим голосом : - Я говорил, он не справится! Повесим обоих! Толпа ликующе завопила, размахивая во все стороны смолянисто черными факелами. Президент потерял дар речи, его руки затряслись, и он оглянулся на дворецкого, который несколько мгновений назад ползал в поисках оружия около разбитого окна. Теперь он стоял, вытянувшись в полный рост, в черном пиджаке, натертых до блеска туфлях, расправив горбатые плечи, подняв гордо подбородок, в правой руке он крепко сжимал бронзовую фигурку благородной афинянки. Его кошачьи глаза надменно, фанатично сверкали, и в них отражался все тот же неутихающий пламень камина. В них жил холодный огонь революции, сжигающий в своем костре инквизиции целые нации, народы, государства!

- И ты?! – едва успел сказать президент, прежде чем его голову раскроила тяжелая бронза. Дворецкий хладнокровно отпихнул бездыханное тело, освобождая дорогу к выходу, рядом с ним он бросили окровавленную статуэтку, от удара у нее разлетелся горшок и отскочила голова.

Толпа затихла и пристально наблюдала за неспешно шагающим цареубийцей, но для них - героем. Бородач пожал ему руку и по отцовски улыбнувшись сказал: - Молодец, сынок! Так их! Ты сделал правое дело! Ну ошибся немного… А то мы уж думали, что ты с этим дохляком не справишься, думали задание провалил. Пошумели немного… Ты с лица, сынок, кровь сотри… Дворецкий достал белоснежный платок и вытер бусинки крови с лица. - Вот! Другое дело! Он повернулся к толпе и грозно выкрикнул: - Сегодня мы убили еще одного неверно - го! Скоро наша земля будет чиста! Скоро весь мир будет чист! Слава великой Революции! Слава Мирово- му предводителю! Величаво махнув рукой, он дал знак двигаться к выходу. Толпа спускалась по лестнице: люди обнимались, поздравляли друг друга, целовались и жали руки, мужчины пили спиртное. Они спускались и не умолкая ни на минуту выкрикивали: «Слава великой Ре –волюции! Слава Мировому предводителю!». Их голоса были счастливыми и полными надежды на луч – шее, эти люди искренне верили, что жизнь изменится, что наступит прекрасное время и больше не будет боли и страха. Они смотрели в звездное небо и видели там Мирового предводителя, смотрели на чистую гладь озера и видели в нем отражение его ласковой спасительной улыбки. Они знали - он любит их. Скоро весь мир будет в его власти, под его заботливым крылом, думали они.

Ведь он и есть мир, ведь он и есть Бог! Лишь один худой человечек в засаленном костюме, со стальными, безумными глазами с жалким ви – дом плелся в конце колонны. Он так же монотонно повторял лозунги и верил в то, что скоро все изменит- ся к лучшему. Но его мучила одна фраза. Всего лишь пара слов. Они не оставляли его мозг в покое, сво –дили с ума, и он страдал, сильно страдал от этого. Он шел, а сильный, басистый голос постоянно твердил ему на ухо одно и то же: Ты с лица, сынок, кровь сотри… Кровь сотри… С лица кровь сотри…

***

Восторженные вопли толпы становились все тише и тише и вскоре затихли вовсе. Комнату, где лежало окровавленное тело президенты, окутала пьянящая тишина. Изредка ее прерыва- ло тихое тиканье настенных часов, которое то усиливалось, то медленно затихало. По кудрявой голове бронзовой женщины стекала капля крови…

- Наконец-то со мной расправились- думала она, - давно бы уже пора. Она недовольно покосилась на свое туловище, валявшееся в темном углу напротив, а затем на осколки горшка неподалеку. – Горшок, конечно, жаль, мне он нравился… Сильно к нему привыкла… После недолгой паузы, собравшись с мыслями, она продолжила: -Эти глупые люди думают, что вещи не обладают памятью! Как они ошибаются! Мы все помним, мы все знаем. Они отживут свой век и ложатся в могилу, грязные, порочные, а мы не умираем…

Мы остаемся важными свидетелями их прегрешений. Чистые…потому, что мы всего лишь наблюдатели. Наши глаза веками смотрят на них, наблюдая за каждым их шагом. Гибнут города, цивилизации, а мы – нет. Нас засыплет тоннами земли, но мы будем терпеливо ждать того часа, когда чья –то рука в очередной раз вытащит нас на белый свет, но уже другой – не тот, что был раньше. Возведут новые здания, поя – вится другая мода, иные мысли и идеи будут бытовать в умах людей, а мы все так же останемся не – изменны и бессмертны. Мы будем вновь и вновь наблюдать за тем, как сменяются правители и эпохи, как в умах людей зарождаются черные мысли и готовятся диверсии. Но нас это не затронет…И это хорошо. Скоро сюда кто-нибудь придет, и меня заберут. Надо просто подождать…Это не сложно. Я могу лежать здесь веками.

Я буду лежать тихо, не двигаясь…И буду ждать… Как всегда… Как прежде… И когда ни будь здесь раздастся человеческий голос и все повторится с начала… В эту ночь осень полноправно и окончательно вступила в свои владения, пала под гнетом мировой революции старая власть. Закончилась Третья мировая война. Улица покрылась блестящей морозной коркой. Было первое ноября…

Чтобы проголосовать за автора,
пожалуйста, авторизуйтесь
Просмотров: 1630
Ваши мнения о материалах будут просматриваться жюри перед выбором пятерки лучших работ.
     
     
     

Пользователи yousmi.by заходят под своими логинами

Регистрация


Получи Юджика. Знай что ты лучший

Форум

Премия разделена на Хобби и Профи. Ваше мнение?

Сообщений: 1466 Последнее: 03.10.2019 06:11
Просмотров: 787570

Вокруг да около журналистики

Сообщений: 1539 Последнее: 02.10.2019 12:51
Просмотров: 101747


- Интерактивное голосование за лучшего автора:

2. Никита Лаут П
(71 голосов)
4. Николай Гернет
(32 голосов)
6. Вячеслав Сикора П
(23 голосов)

1. Vitaly Bogdanovich
(72 голосов)
3. Viktor Bogat
(61 голосов)
5. Lena Babina
(25 голосов)
7. Михаил Некрасов
(19 голосов)
Все авторы

Yousmi Web-Journalizm Awards - замечательный стимул для молодых авторов. Ведь большинство начинающих журналистов пишут именно для интернета. Кроме этого, специальна премия - знак того, что понятия "интернет-журналистика" и "качественная журналистика" друг другу совсем не противоречат!
Дарья Данилевич, студентка Института журналистики

Всемирная паутина все активнее вплетается в нашу жизнь. Логично, что любое новое время требует появления своих героев. Не секрет, что интернет вырастил целое поколение людей "copy-paste". Это люди, берущие информацию из интерента. А меня всегда интересовало, как зовут тех, кто ее там размещает. Мы надеемся, что эта премия позволит назвать по именам как можно больше талантливых личностей, пишущих для Интернета.
Программный директор <<Радио ОНТ>> Валентин Середа.

"Мы считаем, что в белорусском Интернете не так много журналистов, пишущих на темы бизнеса и экономики. Надеемся, что конкурс откроет новые яркие имена. Верим, что конкурсанты проявят себя настоящими асами, которые в дальнейшем будут поднимать экономические проблемы, освещать различные точки зрения на вопросы делового климата и всей своей работой способствовать развитию бизнеса в Беларуси".
Руководитель Белорусского делового портала BEL.BIZ Татьяна Маринич